Макс Далин (maks_dragon) wrote,
Макс Далин
maks_dragon

Category:

О планах


что-то давно я сюда ничего не писал)))


…Мы неточный план браним – и
Он ползет по швам – там-тирам...
Дорогие вы мои,
Планы выполнимые,
              Рядом с вами мнимые – пунктиром.
Тири-тири-там-там-тирам –
Тоненьким пунктиром....

В. Высоцкий

Нет, откуда это взялось – понятно.

Из всяких руководств по написанию чего-нибудь-там: докладов, рефератов, монографий каких-нибудь, популярных книжек по разным популярным вопросам – как похудеть, завести семью, договориться с детьми без угроз отдать бабайке… В общем, авторы всех этих руководств дружно советуют: садишься что-то писать – надо первым делом составить очень точный план.

Главное – подробный. Чем подробнее – тем, сцабака, лучше!

Авторы популярных книжек о том, как надо писать, авторы сетевых статей о том, как надо писать, авторы руководств о том, как надо писать художественную литературу, что-то уже написавшие, даже издавшие – разной степени ужасности – дружно повторяют за авторами бизнес-руководств: «Главное – план! Перед началом работы – пишите развёрнутый синопсис! Как можно подробнее! И потом соответствуйте!» Такое чувство, что пишущая братия за крайне редким исключением считает: без плана жизни нет вообще. Без плана можно и не начинать.

Что удивительно – Олди тоже так считают. Они об этом писали. Ну, вольно им.

И я думаю, что многие эти планы таки составляют.

Потому что составленный план даёт вполне зримый эффект. А именно – ощущение схемы. Или шаблона – как вам больше нравится. План создаёт картон.

Когда пишешь художественное произведение – план составлять нельзя. Просто – нельзя. Вредно, грешно. Писатели это знали от сотворения мира, причём – чем лучше писатель, тем лучше это знал. Русские или зарубежные классики, бодрая развлекательная литература у них получалась или «Анна Каренина» - всё равно. Писатели говорили об этом в интервью, писали в своих дневниках и статьях, в общем – пытались донести городу и миру.

Вот, смотрите:

Горький: «Плана никогда не делаю, план создаётся сам собою в процессе работы, его вырабатывают сами герои. Нахожу, что действующим лицам нельзя подсказывать, как они должны вести себя. У каждого из них есть своя биологическая воля.

Алексей Толстой: «Я никогда не составляю плана. Если составлю, то с первых страниц начну писать не то, что в плане. План для меня лишь руководящая идея, вехи, по которым двигаются действующие лица. План, как заранее проработанное архитектоническое сооружение, разбитый на части, главы, детали и пр., – бессмысленная затея, и я не верю тем, кто утверждает, что работает по плану...

Писать роман, повесть (крупное произведение) – значит жить вместе с вашими персонажами. Их выдумываешь, но они должны ожить, и, оживая, они часто желают поступать не так, как вам хотелось бы.

Лев Толстой: «Глава о том, как Вронский принял свою роль после свиданья с мужем, была у меня давно написана. Я стал поправлять её и совершенно для меня неожиданно, но несомненно Вронский стал стреляться.

Из книги Б. Сарнова: «Л. Н. Толстой задумал и начал писать «Анну Каренину» с тем, чтобы осудить героиню, изменившую мужу, разрушившую семью. Не раз повторял, что именно в этом и состояла «концепция» задуманного им романа, только потому и поставил эпиграфом к нему евангельское: «Мне отмщение, и Аз воздам». Но в процессе работы над романом сюжет его постепенно стал меняться, усложняться, разветвляться. Появился Левин со своими размышлениями о том, что если русскому мужику дать английскую молотилку, он её сломает. Появились картины жизни пореформенной России, в которой «всё переворотилось и только укладывается». В результате вышел совсем другой роман, – не только, в отличие от первоначального авторского замысла, пронизанный состраданием и сочувствием несчастной героине, но и в самой своей основе – другой. О другом.

Когда какая-то знакомая Толстого упрекнула его за то, что он так жестоко поступил с Анной Карениной, заставив её броситься под поезд, Лев Николаевич в ответ рассказал ей известную историю про Пушкина.

– Представь, – сказал Александр Сергеевич одному из своих друзей, – какую штуку удрала со мной Татьяна! Она замуж вышла. Этого я никак не ожидал от неё.

Рассказав своей собеседнице эту хрестоматийную историю, Толстой заключил:

– То же самое и я могу сказать про Анну Каренину.

И добавил:

– Вообще герои и героини мои делают иногда такие штуки, каких я не желал бы».

Об этом же писали и многие-многие другие. Даже у Стивена Кинга я видел рассуждения на эту тему. Но им, похоже, никто не поверил.

Зато, если какой-нибудь неожиданно для себя издавшийся многописец вдруг выдаёт собственный учебник по якобы литературному мастерству, где настаивает на необходимости плана – о, ему верят безоговорочно. И, видимо, следуют совету.

Втискивая персонажей и сюжет в синопсис, как в клетку.

А читатели подливают масла в огонь: «Нелогично, бестолково! Автор, план надо составлять!» Эх…

Этот самый толк, внутренняя логика текста – они все происходят не от плана. Сейчас парадоксальную вещь скажу: план убивает внутреннюю логику.

Когда работа над текстом только начинается, автор почти ничего не знает о мире и персонажах, будь он хоть Пушкин, хоть Лев Толстой. Видит как бы сквозь мутное стекло: какие-то образы в тумане, сцены, лица героев, у которых ещё нет имён, морок… Как Кинг писал о женщине, которая пыталась закрыть ладонью трещину в обшивке самолёта, а над трещиной была надпись «Только для падающих звёзд» - вот пришёл образ, а откуда? Из какой истории? Из какой эпохи? Что он означает? И как всунуть его в этот самый подробный план?

Из образа, как из семечка, вырастает книга. Живая мысль меняется и ветвится. Персонажи постепенно обретают лицо, становятся всё более и более осязаемыми и настоящими – иногда здорово меняются, как образ той же Анны Карениной: в процессе работы Толстого над текстом он изменился очень серьёзно, в чём легко убедиться, если посмотреть черновые варианты. И идею романа изменил, что интересно.

Самое главное – это уловить ту самую внутреннюю логику, пытаться дотянуться до собственного вырастающего мира. И ни боже мой не ставить ему рамок: в самом лучшем случае мир эти рамки сломает, а в худшем и часто встречающемся – так и останется внутри клетки из авторских пунктов, мёртвой схемой, где все ходы расписаны.

Нет уж. План хорош для реферата. Для статьи. Для научной работы. Но для художественной литературы он не годится как метод.

Потому что деловая литература – собирается, как на заводе сложный механизм собирается из блоков. И потом этот механизм можно использовать, работать с ним, изучать мир с его помощью – в общем и целом, речь идёт о технологическом процессе. А художественная  литература – это живое. Живую яблоню, живую собаку, живую птицу – собрать, смонтировать, используя готовый, скажем, чертёж или схему – невозможно. Их можно только вырастить. Из эмбриона, из семечка – смотря какое будет существо.

И те образы, которые в самом начале работы приходят в голову писателя – эти живые картинки, лица, надписи над иллюминаторами и прочие странные вещи, похожие на образы из снов – и есть эмбрионы и семечки. Дело писателя – их удобрять, что ли. Подкармливать. Создавать нужную температуру. Наблюдать. В общем, всячески создавать им условия для роста. И подстригать, что вы думаете! И гусениц снимать. И прививки делать. Но – так или иначе – давать им развиваться самостоятельно.

Не столько придумывать, сколько прислушиваться. Герои сами выведут на кульминационные точки сюжета – если дать им жить и дышать. А обстановка сама создаст сюжетные ходы. Наше дело – только как следует всё рассмотреть и понять.

И когда мы рассмотрели и поняли по-настоящему – никаких дурацких конспектов с цветом глаз и волос уже не надо! И не стоит жаловаться на память! Цвета глаз отца, цвета волос мамы, улыбки любимой, голоса друга – не забываете, небось, дорогая пишущая братия? А чем нам наши герои не близкие и не друзья? Если герой не выдуман по той самой схеме, а родился, если он – живое, то как можно забыть или перепутать? Вы же его видите, слышите, осязаете. Если хорошо видите и слышите, то он точно не проходит три дня с перерезанным горлом – сама ткань текста, внутренняя логика образа не допустит.

Для облегчения работы – в помощь система Станиславского. Она отлично учит вживаться – а когда умеешь вживаться, идти за героем уже не сложно. Его черты, его особенности, его поведение становятся очевидными.

А ещё текст меняется, когда растёт. Ну, во всяком случае, как правило. Что говорит о том, что вещь надо всё время перечитывать от начала до конца. Иногда к концу меняется весь тон и все установки – и в начало приходится вносить серьёзнейшие правки.

Именно поэтому выкладывание по частям вещи, которая ещё не закончена, довольно редко удачно получается. Уже опубликованное начало – не поправить, не переделать, и если уж получился внутренний разлад, то он остаётся навсегда. По-моему, самое разумное, если уж очень хочется таким образом сделать книге рекламу – выкладывать по частям вещь, уже законченную.

И вот, кстати, ещё интересно.

Иногда слышишь: ну да, конечно, в идеале вещь должна рождаться, развиваться, жить сама в себе – но это уже работа мастера. Новичок не обойдётся без плана. Пускай составляет, пока учится, а потом уже, когда навык наработается, можно будет отказаться.

А вот не получится!

Если новичок научится работать внутри шаблона, грамотно и аккуратно заполнять клеточки – в лучшем случае будет более или менее читаемое коммерческое чтиво. Для кого-то, быть может, это и есть светлая цель, к которой надо стремиться, но мне кажется, что для писателя она мелковата. А для другого, для создания нового, для создания живого – этот навык не подойдёт. Всё равно, что юных балерин сперва учить ходить на костылях – в надежде, что уже потом, когда они научатся, им можно будет разрешить просто танцевать.

Я думаю, что новичку важнее всего научиться создавать живой образ. Работать над речью, чтобы текст дышал, чтобы звучал непринуждённо. Тренировать чутьё и слух, своеобразное чувство драмы, которое подсказывает, где нужно эмоционально нажать, а где нажим – уже перебор и излишек. Ещё новичку нужен жизненный опыт, наблюдение за окружающим миром – взгляд писателю и художнику так же важен, как изобразительный навык.

А планы – побоку.

Разговорились на эту тему с товарищем редактором. Признались друг другу: в школе, когда нас заставляли писать сочинения по плану, мы сперва писали сочинения, а уже потом, по ним, составляли план – учителя порадовать. И никто не замечал. Такие дела.

В общем, не стоит засовывать себя в клетку – даже если это клетка плана.

Надоел шаблон. Достало. Куда ни ткни – везде шаблон. Вот бы всем пишущим отказаться от шаблонных ходов и методов, а?

Tags: Кузница кадров, Писательский серпентарий, Театр абсурда
Subscribe

  • Культурный шок

    Культурный шок Иллюстрация - Бассандры Каллиган

  • Молчи!

    Это у нас теперь аудиокнига есть) Профессионально и здорово прочитанная! Можно её послушать здесь или тут, в сборнике "Миг…

  • Персонаж как реквизит

    В соавторстве с Марией Ровной Коллеги в курсе: сейчас каждый, кто знает буквы, может сочинить сборник советов по написанию книг. Запросто.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 194 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Культурный шок

    Культурный шок Иллюстрация - Бассандры Каллиган

  • Молчи!

    Это у нас теперь аудиокнига есть) Профессионально и здорово прочитанная! Можно её послушать здесь или тут, в сборнике "Миг…

  • Персонаж как реквизит

    В соавторстве с Марией Ровной Коллеги в курсе: сейчас каждый, кто знает буквы, может сочинить сборник советов по написанию книг. Запросто.…