August 19th, 2012

Читатель

Блеск и нищета комментаторов: блажен, кто поражён летящей пулей

                                                                                      ...Как легок спуск в печальное метро,
                                                                                      Где множество теней мы обнаружим,
                                                                                      Сраженных потрясающим оружьем,
                                                                                      Которому название - перо.

                                                                                     Железное, гусиное, стальное,
                                                                                     За тридцать шесть копеек покупное -
                                                                                     Оно страшнее пули на лету:
                                                                                     Его во тьму души своей макают,
                                                                                     Высокий лоб кому-то протыкают
                                                                                     И дальше пишут красным по листу.

                                                                                     И, мукою бездействия томимы,
                                                                                    Кусают перья наши анонимы,
                                                                                    Вчера - пажи, теперь - клеветники,
                                                                                    Факультативно кончившие школу
                                                                                    Учителя Игнатия Лайолы -
                                                                                    Любимые его ученики...

                                                                                                             Юрий Визбор

Начнём с самого общего места.

На белом свете, к сожалению, чертовски мало людей, способных отличить плохую книгу от хорошей. Это почти такой же редкий талант, как талант писателя или поэта. Может, потому, что для определения, хороша книга или плоха, надо минимум отлично понимать, как книга делается, из чего, ради чего, какими средствами – а максимум иметь тонкое писательское чутьё на слова, их сочетания и ритм.

Ошибаются порой даже великие писатели. Чутьё на чужой текст вовсе не обязательно присуще тому, кто филигранно чувствует свой собственный.

Хороший литературный критик – величина, равнозначная хорошему писателю.

Веллер в одной из своих работ важно заявлял, что хороших критиков вообще не существует – ну, любитель рискованных обобщений, оставим дикий тезис о паразитизме литературоведения на его совести. Существуют, конечно. И не те, кто пишет пописульки для рекламных журналов, и не те, кто действительно паразитирует на мэтрах, вошедших в школьную программу – тот странный подвид писателей, влюблённых в чужое Слово и посредством анализа открывающих тайны, которыми полна литература.

Из таких Критиков Божьей Милостью навскидку можно вспомнить Бенедикта Сарнова с его статьями и фельетонами (колючками, нацеленными именно в окололитературных паразитов), с его дивными эссе о творчестве писателей раннесоветского времени (даже ненавистник Зощенко и Мандельштама станет их горячим поклонником, прочитав Сарнова – проверено). Александр Минкин, опять же – публицист, да, хорош ли, плох ли – как все публицисты – но прекрасен в качестве театрального критика. Драматургия Чехова, Пушкина, Шекспира поворачивается перед читателем блистающими гранями – до некоторых отважных выводов сам Станиславский не додумался. Ну и Чуковского все знают. Да хоть бы и сам Веллер – моментами в анализе куда как неплох.

Не говоря уже о писателях, занимавшихся литературной критикой кроме основной своей работы, о Цветаевой и Блоке, скажем. О Николае Носове. О Мандельштаме. О Генисе.

Из всего сказанного следует очевидный вывод: качественная литературная критика – это эрудиция, профессионализм плюс талант. Плюс талант, дорогие друзья. Обязательный компонент. Дело такое – литература. А кто сомневается – перечитывать «Обыкновенную историю» Гончарова, пока эта простая истина не будет усвоена на простых примерах.

Но у нас ведь сейчас время какое... Каждый третий считает себя писателем, благо монитор и Сеть всё стерпят – и валяет про «хижину, а в ней – скелет» во всех видах, благо буквы знает. Почти невозможно объянить дилетанту, что МАЛО знания букв и знакомства с десятью копеечными книжками для того, чтобы создать полноценное литературное произведение! Но хуже того, каждый, имеющий амбиций с горчичное зерно, считает себя критиком.

Не каждый третий. Каждый.


Collapse )
Зверь Апокалипсиса

Презентация

    Раз уж разговор зашёл о популярных и признанных)))

                                     …Бойтесь мазайцев, дары приносящих!

                                                                                                             Масяня

                                                                                    …Мы на них уже собаку съели,

                                                                                     Если повар нам не врет…

                                                                                                            В. Высоцкий

          Знаменитый букинистический салон ждал почетную гостью.

          Торговый зал выглядел празднично и непривычно. Стеллажи раздвинули; на освободившемся пространстве разместили стулья для поклонников, выстроив их широким полукругом. В центре импровизированного зала, на сияющем золотистым лаком столе, возвышались стопки нового шедевра в роскошных обложках авангардно-лубочного стиля.

          Поклонники уже маялись от нетерпения, прижимая к груди экземпляры шедевра, предназначенные для автографов. Экзальтированная дама с лицом борца за права и бородавкой на носу, похожей на мушку, уже трижды поправляла хрустящий целлофан на букете орхидей, представительница издательства уже раз пять стучала по микрофону, а журналисты дважды отлучались покурить – писательница опаздывала, как видно, угодив в «пробку». Директор салона нежно шептал в мобильный телефон, делая отчаянные глаза.

         В углу между сдвинутыми стеллажами, в стороне, в стратегически выгодной позиции, за всей этой суетой наблюдали двое не примкнувших к общему ожиданию – продавцы салона, довольно-таки забавная парочка.

         Один, совсем молодой тощий парнишка, одетый а-ля «таганский Гамлет», с серьгой в ухе, взъерошенной шевелюрой и зачаточной бородкой того сорта, который, если верить Чехову, когда-то назывался в среде семинаристов «скоктанием», свирепо грыз ногти. Вторая, толстая кудрявая дама в золотых очках, в джинсах и пончо, напоминающая слоненка из советского мультфильма, скорбно смотрела на него, ломая руки, и шепотом убеждала ласково и фальшиво, как ребенка перед кабинетом стоматолога:

         - Не нервничай заранее, Жоржик. Может, она еще и не приедет.

         - Чудес не бывает, - резал Жоржик с юношеским цинизмом, и его черные глаза полыхали тяжелой ненавистью.

         Толстая дама вздыхала и оглаживала корешки поэтических томиков с материнской нежностью. Она тоже не верила в чудеса, но неистребимый женский оптимизм заставлял ее до последнего надеяться на лучшее.

        Надеждам, разумеется, не суждено было сбыться.


Collapse )