?

Log in

Previous Entry | Next Entry

afternoon_walk_by_vcrimson

            Я о Еськове узнал давно, но не читал  долго – и этому были причины.

Подход Еськова мне никак не подходил, пока я писал и редактировал «Слуг Зла»: я заглянул в «Последнего кольценосца», сообразил, что видение Еськова принципиально разнится с моим, и решил не сбивать себе настройки вхождением в чужую систему координат. Но теперь, когда мой собственный роман «об орках и эльфах». наконец, закончен, начисто отредактирован и издан – нельзя же было не взглянуть, как выглядит иной взгляд в еськовском случае.

Разумеется, не очароваться нельзя. Начать с того, что Кольценосец – не фанфик. И не притворяется. Игра. Коллаж. Зримое воплощение идеи «Мир есть текст» - создание убедительного мира целиком из текстов, рождающих новые смыслы у читателя на глазах, сами из себя, без примеси презренной плоти.

Какой, простите, глухой и беспамятный болван назвал еськовский текст «казарменным примитивом»?



Герои Еськова становятся близкими друзьями читателю так же быстро, как любые братья по оружию и борцы за справедливость. Но даже не упоминая восхитительных Халаддина и Тангорна, если забыть о насмешливом скепсисе изложения и влюблённом жаре описаний – впору очароваться одной манерой Еськова тасовать эпохи и миры, как карты в колоде, то и дело пуская их вдоль собственного рукава фокусной лентой. Мелькают дамы с розами и короли с мечами, масть, простая и козырная – смазка для штыка Истории – и джокеры непредвиденных обстоятельств. Следите за руками, дамы и господа! Вот – мы здесь, а вот – мы уже там, в Среднеземье. Арда, Земля, Земля, Арда – Толкин и Семёнов, Буссенар и Дюма,  Ремарк и снова Толкин, скрытые и явные цитаты, отсылки за все литературные углы сразу. На Мордорском фронте – без перемен, течёт сквозь пальцы восемнадцатое мгновение весны, а наши отчаянно пытаются сражаться за Родину в глубоком тылу. Очаровательнейшие реплики – в половине случаев парафразы. Даже в одной из визитных карточек книги: «И никак мне, свинорылому, не взять в толк: отчего это вышибать человеку мозги мечом благородно, а арбалетным болтом – подло?» -  угадывается намёк на Буссенара: «И вам не удастся втолковать мне; почему убивать людей из ружья почетно, а травить ядом лошадей подло».

Да, предлагая слово побеждённым и оболганным – Еськов мил, мил мне. Даже его субъективность, даже упрощение, даже некоторая демонизация врага: ну да, ИМ вольно было унижать наших до уровня чудовищ, монстров, тварей – почему МЫ не можем сделать то же самое? Всё так славно… и тепло.

Протягивая нити между разными реальностями, Еськов легко перешагивает то, что в обиходе называется «фанфиком», не заметив – уходит в бурлеск, байку, сказ, в пространство, в котором теряют смысл любые придирки. Кроме одной-единственной.

Дело, всё-таки, происходит в Среднеземье Толкина. За это говорит точность описания Арды, все эти именно толкиновские пустыни, горы и города, населённые именно толкиновскими народами. Изумительно прописанные пейзажи (один из которых, начинающий роман, убедил меня читать), герои, сюжетные отсылки к Толкину – привязывают «Последнего кольценосца» к этому миру мёртвыми узлами. И литературный коллаж Еськова не мешал бы этой связи, если бы не его небрежность в употреблении фразеологизмов и пословиц.

Начинается текст захватывающе. Пустыня. Ночное безмолвие. Цэрлэг и Халаддин пытаются уйти от погони. «Для глаз эльфов звёздный свет – это вообще не свет, им подавай луну». Халаддин ранен, ему худо… и тут Цэрлэг говорит: «Ведь нарвёмся на эльфов – пропадём ни за понюх табаку»!

И всё. Мордор, пустыня, эльфийские патрули, оркуэн и учёный – всё пропало. Сержант Царёв и раненый врач Халаддин пытаются прорваться из окружения под Оршей. «Дорогой от Бреста к Москве шли солдаты, от беженцев взгляд отводя…» Это была Отечественная война, и я никак не мог снова поймать волну с Мордором, эльфами, пустыней и звёздным светом над ней.

Тут не нюхают табак. Совсем. Никто. Это Толкин оговаривал. Табак называют «трубочным зельем» и курят. Только так. Причём – не орки. Но даже если окруэн видел-обонял-в руках держал табак, всё равно никакие демоны не могли нашептать ему слова «понюх» или «понюшка». Ни за щепотку – возможно. Ни за затяжку. Но пословица, в которой фигурирует нюхательный табак, не могла возникнуть в Арде, как на Земле немыслима пословица, в которой персонаж набивает трубку водкой.

И далее, и далее… «Какого чёрта!» - бросает Йомер, человек из мира, в мифологии которого нет чертей – а потом повторяют и другие… «Будем здесь, как штык» - в мире мечей и арбалетов... Мелкие занозы, вышвыривающие из создаваемой реальности – не ранящие глубоко, но мешающие восприятию, цепляющиеся за взгляд и за душу, выталкивающие куда-то в совсем не те палестины. За эти занозы мне, наверное, надо бы поблагодарить Еськова – иначе я заболел бы «Кольценосцем», как в другие времена – «Властелином Колец»… но вот не хочется благодарить-то. Досадно.

Потому что хотелось бы заболеть. Хотелось бы безупречности, были предпосылки к безупречности. Мне уже давно не попадалось книги, в которой нашлось бы столько предпосылок к безупречности. И всего-то надо было почистить реплики. Чуть-чуть. На два слова – которые нарушают гармонию.

Еськов намеренно создавал «перевод» хроник Арды на язык родных осин, причём такой, какие Мария Ровная называет «переводом до сухого остатка», до голого смысла, до абсолюта. Но возникла проблема, которая неизбежно возникает при работе такого рода: правомочность использовать в экспрессивных выражениях реалии, отсутствующие в реальности текста.

Отвлечёмся от Еськова и посмотрим, как работает этот принцип в других случаях.

Предположим, что некий переводчик получил текст эфиопа. Действие книги происходит в Африке. Один персонаж характеризует другого выразительной местной поговоркой в духе «Он не станет делиться и гнилым фиником в урожайный год». Можно ли перевести её русской поговоркой «У него снега зимой не выпросишь»? Ведь «сухой остаток», смысл вещей – совпадает почти полностью?

Если рассматривать текст отстранённо от его атмосферы, ничего непоправимо ужасного не случилось. Психологический портрет героя, вроде бы, не пострадал. Но внимательного читателя эта поговорка тут же вышвыривает из Африки в Россию: какой в дельте Нила снег, ребята? И какова бы там была ценность снега по сравнению с той, которая у нас? И неожиданно получается что-то совсем другое.

В конкретном случае Еськова «ни за понюх табаку» звучит более нейтрально. Всё-таки, в Арде есть табак… хотя, на Земле тоже есть снег. Но главная беда в том, что одна поговорка, отсылающая к временам Второй Мировой, тянет за собой другую, другая – третью: «Бывай здоров, разведка!» - «Весь конец июля будем здесь как штык» - и снова «штык» утверждает восприятие во Второй Мировой. Штык – снег в Египте, это уже совсем отсутствующая в Арде реалия; воображение, отказавшись от орков, вставших в штыковую атаку, утверждается в образах, не подходящих для текста. Я пытаюсь отделаться от тусклых звёздочек на смятых пилотках, сбитых кирзовых сапог, «трехлинеек» и ППШ, но вся лексика и атмосфера текста, все эти «зачистки», «партизанские передовые посты», «Разговорчики в строю!» - всё дальше уводят от реалий Арды в сторону других реалий. Слова и выражения из другого времени и места «перевешивают», текст кренится в сторону Земли, середины ХХ века, другой войны. Дело не спасают и прекрасные, любовно и ярко выписанные пейзажи: образы усталых небритых русских парней в пропотевших гимнастёрках то и дело вытесняют собой жителей Арды начисто.

Не думаю, что это художественный приём. Если бы автор хотел заострить исторические параллели, надо было дожимать, введя в мир, описанный Толкином, недостающие реалии. Другими словами, описать, откуда орку известно слово «штык». Но, похоже, этот вопрос не слишком заботил автора. Подозреваю, что фразеологизм звучит для него, как неделимый речевой оборот: он слышит в словах «пропадём ни за понюх табака» просто «пропадём ни за что», не остановив внимания на табаке и понюхе, а в словах «будем как штык» - просто «будем во что бы то ни стало», не слыша штыка. Так что придирка к тексту может возникнуть только у человека, который слышит буквальный смысл устойчивых словесных конструкций. Как ребёнок, который, услышав слова «заморить червячка», жалеет червячка. Или как поэт, усмехнувшийся: «Мы тарелки бьём весь год. Мы на них собаку съели, если повар нам не врёт». Во всяком случае, я не слышал, чтобы даже не принимающие еськовской работы люди обращали внимание на эти мелочи.

Тем не менее, мне они кажутся показательными.

Текст, я бы сказал, небрежно промаркирован.

В книгах, фильмах и спектаклях есть такие штуки... Я назвал бы их маркерами времени, места, мира. Они насквозь условные, ясное дело, но очень определённые. Внимательный зритель-читатель реагирует на них совершенно безошибочно. Актриса, моя драгоценная подруга и помощник, так реагирует на мимику и пластику актёров – там тоже у каждой эпохи-места-мира свои маркеры. Оно – и то, и другое – нужно, чтобы определять положение во времени и пространстве. Настоящее положение – иначе живое дыхание пьесы или книги рискует превратиться в картон, стать более плоским, чем допустимо для такой условной вещи, как произведение искусства.

 Вы, вероятно, замечали: когда наблюдаешь в современных фильмах, как актёры изображают людей, живших в тридцатые – ну, пусть в семидесятые годы – с современной пластикой, другой, с современной манерой говорить – разрушается доверие, хотя, вроде бы, люди изменились меньше, чем кажется. И когда юный современный автор, рождённый в девяностых, пытается описывать Советского Человека, он героя маркирует неточно, подрывает доверие к тексту. Казалось бы, какая разница? Мир един, суть вещей всё равно одна и та же... но почему-то не получается, не срастается. Невозможно представить себе не только слово «менеджер» в обиходной речи семидесятых-восьмидесятых, но и слово «разборка», скажем. Чужой маркер. Время повествования сразу уезжает куда-то дальше, в середину девяностых. Как в воспоминаниях Толстой, Япония переехала в Россию в сказках с «нянюшкиной» манерой перевода: «Пригорюнился заяц, да делать нечего...» - и даже появившийся далее Минамото не спас положения.

Маркеры могут быть самыми разными. Пример, не относящийся к литературе: фильм «Место встречи изменить нельзя» начинается чрезвычайно показательно. Шарапов-Конкин, молодой и красивый, весёлым прогулочным шагом идёт по оживлённой летней улице; на нём – офицерская форма времён ВОВ в идеальном порядке, за ним, на доме – громадный плакат «Мы победили!» с ликующим солдатом, а из «тарелки»-репродуктора Бернес поёт, как «И последней улицы название прочли...» И можно не указывать время действия фильма: только что кончилась Отечественная война, приблизительно июль победного 45-го. А пожелай режиссёр другой эпохи, запусти девчачий дискантик Юры Шатунова «Белые розы, белые розы...» на фоне ларьков с цветным барахлом, одень героя в «варёную» джинсу или спортивный костюм – и были бы 90-е годы прошлого века. Визуальные и аудиальные маркеры.

В тексте книги маркеры разных эпох могут создавать потрясающий художественный образ.

В воспоминаниях Леонида Пантелеева о блокаде Ленинграда есть такой эпизод. Трамвай. Девушка «в  ватных штанах и в стеганом красноармейском ватнике. На выцветшем синем беретике у нее - пятиконечная красная звездочка» - увлечённо, с азартом, «переживая», читает книгу. Воздушная тревога, трамвай резко тормозит, кондуктор торопит пассажиров на выход, но девушке не оторваться от книги, она пытается перелистнуть страницу на ходу. Рассказчик успевает прочесть строчку у неё через плечо: «Клянусь честью! – воскликнул герцог. – На вашем месте, ваше величество, я запретил бы этим коварным...» А на соседней площади уже работают зенитки, и земля дрожит от разрывов фугасов.

Текст книги, увлёкшей ленинградскую девушку, маркирован совершенно другой эпохой... Дюма, наверное, или Вальтер Скотт. Мир, в который погружена юная мечтательница – и мир книги, которую она читает, и мир довоенного покоя, когда она полюбила полные пряных приключений исторические романы – отличен от жестокой реальности начала блокады, резко, болезненно контрастирует с войной. Кажется, что целая судьба выписана в подробностях в этой миниатюре на четверть типографской страницы. Что позволило автору сработать так кратко, точно и остро? Маркеры эпохи.

Маркеры места бывают так же ярки. Никак не могу заставить себя назвать «поребрик» «бордюром», хоть эта словесная фишка уже вошла в поговорку – маркер разговорной речи. Есть ещё маркеры-топонимы: если Высоцкий поёт, что Саня Соколов получил по морде «у Пяти Углов», то «в Ленинграде-городе», по сути, можно уже и не добавлять. Разная стилистическая окраска разносит по разным эпохам «Медного Всадника» и «Катькин садик», но они привязаны к одному месту. К тому же, «Катькин садик» очевидно отмаркирует питерского жителя, а высмотренный в путеводителе «сквер с памятником Екатерине Второй напротив Театра Музыкальной Комедии» - приезжего, с той же очевидностью.

Когда начинаешь размышлять на эту тему, приходит в голову, что существуют социальные маркеры, профессиональные маркеры, маркеры уровня образования. Слова «выехать на труп» я тяжело представляю в речи кого-нибудь, кроме полицейского, абривиатура «ЗПР», скорее всего, указывает на коллегу-педагога. Слово «парадигма» отмаркировано общественным сознанием, как произносимое образованным человеком – им, порой, забавно пользуются, подчёркивая свою образованность; употребление «парадигмы», «экзистенционализма», «монады» в тексте, насыщенном неграмотными и жаргонными словечками, даёт дивный комический эффект «важного образованца», чем отлично воспользовался Покровский. По словечкам «раскололся» или «припухает», употреблённым в переносном значении, в недалёкие времена узнавались люди, имевшие отношение к лагерям.

И качество текста во многом определяется верно употреблёнными маркерами. Выражение «кидать понты», приписанное персонажу начала восьмидесятых годов прошлого века, который не уголовник, а наоборот, неизбежно превращает текст в ложь: «кидать понты» в то тихое время мог только урка, а уж никак не положительный молодой человек. А перенеси действие вперёд лет на двадцать пять – и ничего, может и нежная барышня сказать. Вывод: автор текста не знаком с атмосферой времени, о котором пишет. С другой стороны, юный «неформал» (вот ведь показательное словечко восьмидесятых!), брезгающий уголовной лексикой, да и просто не знающий её, употребит вместо «барышни» слова «герла» или «сестрёнка», выдавая некоторое отношение к советским «детям цветов» и возвращая читателя во времена «АССЫ».   

Но это мы всё о той литературе, которая описывает привычные реалии. Вспомним, что начинали – о фантастике или фэнтези.

Самыми звёздными создателями маркеров несуществующих реалий среди фантастов, писавших по-русски, я считаю Стругацких. Именно поэтому и перечитываю постоянно: мэтры напоминают, что созданный мир должен иметь собственную систему маркеров, выраженную во всех имеющихся в распоряжении писателя координатных сетках.

Попробую на примерах пояснить, что имею в виду.

Характерный маркер мира «Хищных вещей века» – слег. И человек, который употребляет, не «наркоман», не «торчок», а «слегач», хотя и «торчок», и «наркоман», и «подсевший» для «перевода до сухого остатка» годятся. Стругацкие не ограничиваются изображением фантдопущения. Они вживляют его в созданный мир, дают пустить корни, а потом эти словесные корни отслеживают. Один маркер тянет за собой другой маркер, как это происходит в описаниях текущей реальности: «слег» тянет «реппелент «Девон», представления о «волновой психотехнике», о «дрожке», о «слегачах»... Формируется жизнеспособный иномирный лексический пласт.   

Точно так же работа по созданию новых реальностей проделывается и в других книгах Стругацких. Поговорка-междометие «змеиное молоко!», по смыслу – «чёрт подери!» - маркирует Гиганду, а такое же междометие «Массаракш!» - Саракш. «Сайва Икающего леса», «голый вепрь Ы» и «Пьяная берлога» создают атмосферу Арканара в громадной степени – именно благодаря непринуждённости, естественности и безыскусности этих оборотов, помноженной на их экзотичность. «Рыбарь», «интель», «мокрец», «сталкер» - маркеры невиданной яркости, каждый из которых тянет длиннейшую ассоциативную цепь.

Сравнивая с работой Стругацких по маркировке текста, по его заточке под иномирные реалии, большинство книг современных авторов, я огорчаюсь и злюсь. По какой-то неведомой мне причине моим современникам неинтересно это делать. Они благополучно плюют на атмосферную достоверность – а вместе с атмосферной уничтожается и атмосферность психологическая.

Еськов сияет на общем фоне. В пространстве его текста, представляющем из себя одновременно балаган и лабораторию, относительно уместны любые стилистические эксперименты. Как сказал бы снеговский герой, если уж наш переводчик выбрал «князя» и «чёртову мать», то, по-видимому смысл реплик персонажей находился где-то рядом с «князем» и «чёртовой матерью». Слово «мочить» в устах бойца эльфийского патруля выглядит не просто пародийно. Еськов, по-видимому, выбрал из текущей лексики именно то слово, которое подходит к смыслу высказывания ближе всего: охота на беглецов кажется убийством, а не боевой операцией. Если бы не выпадение некоторых слов из реалий мира, я бы не подумал придираться к своеобразной еськовской лексике. Но.

Пришло время продолжить старую-старую тему об уместности канцелярских, жаргонных или просторечных словечек в текстах, изображающих фэнтезийное Средневековье.

Защитники авторов, злоупотребляющих жаргоном и канцеляризмами, по сути, ссылаются именно на «перевод до сухого остатка». Их аргументы звучат относительно логично, если забыть о двух важных вещах.

Первая. Авторская цель.

Цель Еськова – максимальное сближение Земли с Ардой, подтверждение представления о том, что мир есть текст, причём – единый текст, утверждение родства всех, воюющих за правое дело. Он вполне намеренно утепляет образы, которые при эпической или пафосной стилизации под балладу или предание оказались бы отстранённо-прохладными. Читатель, болеющий душой за обитателей Мордора, должен прочувствовать: это – мы, это – наши братья, это – наш мир под фэнтезийным флёром. Мы тоже должны изменить злую реальность так, чтобы разум восторжествовал над косностью.

Для реализации этой цели Еськов выбрал оптимальные средства. Оркуэны, тролли, гондорцы, рохарримы – говорят, как мы, думают, как мы, чувствуют, как мы. Парафразы, цитаты, отсылки должны связать наши миры накрепко. Все поэты читают в душах одно и то же, маркер этого – пушкинский перевод в еськовском тексте об Арде. Логично?

Цель большинства фэнтезюшников – максимальное удаление созданного мира от Земли. На Земле жизнь персонажа была серой-унылой-такой и сякой – в Инобытии он стал Королём Всего и Спасителем Мира. На Земле было скучно – в Инобытии либо ужасно, либо весело. Для достижения этой цели накручиваются фантдопущения, невероятности, магические плюшки – и выдумывается воз и маленькая тележка неологизмов. Имена в три этажа, дикая для русского уха топонимика, невозможные верховые животные, страшные хищники и языколомные названия простых предметов на местном языке. Никто из подобных авторов не озабочивается «переводом до сухого остатка», иначе зачем называть меры времени-расстояния-веса выдуманными словами?  Зачем называть «метр», предположим, «гереком», если это одна и та же мера? Исключительно для того, чтобы лишний раз дать понять читателю: мы НЕ на Земле.

Насколько же в таком тексте уместно назвать «разбойника», к примеру, «гопником»? Я даже не уверен, что «разбойник» уместен, но тот хоть маркирует текст узнаваемым «абстрактным прошлым». Вроде того, что «тесак, кистень, усы до ушей». Это слово где-то рядом с «глупым королём», «прекрасной принцессой» и «весёлым трубадуром» - маркер полусказки или сказки, гротеск, конечно, но не вываливающийся с треском из реалий текста. А «гопник»? Два варианта использования этого маркера. Первый – двадцатые годы. «Цыплёнок жареный, цыплёнок пареный пошёл по Невскому гулять!» - ноги в штиблетах сами пританцовывают. «Что? Откуда клеша? Да вот, сшили матушка-ночь да батюшка-ножичек!» - «Эй, шмара!» - как-то так. Второй вариант – текущая реальность. «Слышь, деньги есть? А если найду?» Чисто конкретный пацан. Чоткий. Как-то так. Оба варианта – маркеры других реальностей, но оба изображают субъекта, «шмонавшего по лавочкам» в городе. «Разбойник» ассоциируется с лесом. «Лесные гопники Робин-Гуда» - это явное смещение смыслов, возможное только в вещи комедийной, но не скажу, что уморительно смешное.

Так же выглядит в тексте фэнтези слово «трахаться». Дело тут не в том, что «это неприлично», слово как слово, современный эвфемизм известного действия. Суть неправомерности его употребления в «средневековой фэнтези» в другом.

Эвфемизмы – маркеры убойной яркости. «Нужник», «сортир», «гальюн» и «сральник» - слова из совершенно разных языковых пластов. «Увенчание любви», «занятие любовью», «совокупление» и «трах» - из разных мест, из разных эпох, из разных уст. Если разобраться, то и смыслы несколько разные, хотя словечко елизаветинского времени «махаться» по смыслу и даже форме здорово похоже. Означало светский такой необязывающий секс. И – да, лихому гвардейцу-вельможе-кутиле хоть «махаться», хоть «трахаться» с куртизанками и фрейлинами – правомочно, в сущности. Но чтобы королева «трахалась» с королём на церемониальном ложе с целью понести наследника престола – это невероятное словоупотребление. Маркер, не просто нарушающий атмосферу, но и искажающий смысл.

Вторая вещь – литературный класс.

Если виртуозную словесную игру народ ухитряется принять за «солдафонские бредни», то чему удивляться, когда видишь множество читателей дешёвого убожества? Я не хочу сказать, что позволенное Юпитеру – не позволено быку; я говорю о том, что любой приём правомочен, когда автор отдаёт себе отчёт в том, для чего он использует то или иное слово. На примере Еськова наглядно видно, как легко можно употреблять современные слова и выражения, создавая иномирную реальность... и как тяжело многие читатели воспринимают созданную таким образом атмосферу. Мой товарищ-писательница недавно сетовала на то, как цитаты и аллюзии в тексте проходят мимо глаз и ушей читателей, а тонкие смыслы игнорируются вообще – согласен. К сожалению, переоценка многих «прыткопишущих» и недооценка Еськова – две стороны всеобщего непонимания слов.

Иногда так и тянет спросить у автора: «Почему ты использовал именно это слово, друг ситный?» - а спрашивать как-то неловко. Создаётся ощущение, что автор не знает. Слово воткнуто, слово торчит. Именно это ощущение «воткнутости» и отличает тех, кто пишет наобум. Претензии по части канцелярита и жаргона – именно им.

Потому что писатель, понимающий, каким образом рождается книга, может использовать всё – и создаст ВЕЩЬ, о чём, собственно, и писала в своё время Цветаева.


PS Любая хорошая книга – загадка. Очень хорошая книга – не одна, а целый букет загадок. Часть загадок романа Еськова «Последний кольценосец» я не решил, хоть и очень старался.

Не могу не дать подсказку – ту самую, которую Кирилл Юрьевич Еськов любезно предоставил мне.

Мне следовало углубить параллели и догадаться, что их создание – авторский замысел. «Исторический роман», который имитирует «Последний кольценосец», как и все исторические романы текущей реальности, изобилует анахронизмами и неточностями; его автор, он же – рассказчик, как все Настоящие Авторы Исторических Романов, вдохновенно фантазируя, переносит на седую древность современное отношение к жизни и современные проблемы. Под театральными масками Предков – неизбежные лица Современников, в суровых прорезях блестят живые глаза Наших – и, заигрываясь, Наши проговариваются.

«Исторический роман» - забавный жанр. Он всегда объединяет прошлое с будущим самым фантастическим образом. Нельзя не вспомнить прелестный рассказ Бестера «Неучтённый фактор», в котором фантазёры и мечтатели путешествуют по вымышленному прошлому. Их не смущают сигареты в древнем Египте и прочие мелочи; главное – предки тоже Наши, то самое дружеское и родное плечо, которое будет подставлено потомку в тяжёлый и безнадёжный момент. уленномуфантазёры и мечтатели путешествуют по удущим самым фантастическим образом, ь современное отношение к жизни и совреме

Мир Кольценосца перетекает не только с Земли в Арду, но и из эпохи в эпоху; анахронизмы и «земные словечки» призваны подчеркнуть жаркую близость борцов за справедливость ко всем Нашим в Истории и во  Вселенной.

В заключение следует только подтвердить, что маркеры работают в любом случае. Замеченные анахронизмы – дают повод для сопоставлений и размышлений, удлиняют ассоциативные ряды и создают множество загадок, которые кому-то только предстоит отгадать. 



Comments

( 44 comments — Leave a comment )
lemurstrateg
Oct. 3rd, 2012 04:55 pm (UTC)
Ура! Гип-гип-гип! Ура!
А Лемур не злой но память у него хорошая. Помнит помнит как Дракон плевался напалом при упоминании (и восхвалении) Еськова.
Правда большинство поклонников Еськова любят его не за словесную игру, а за игру со смыслами, можно сказать, за сюжет. За то что в яркий фантик упаковывается не сиропистая конфетка, а мясо. Книга заканчивается, а мысли остаются.
У Еськова есть совершенно хулиганистая трилогия о Робин Гуде, где он мимикрируя под треш-боевичок размышлет о жизни.
А "Кольценосец" - одна из первых книг Еськова, и думается мне, что все те смысловые и словесные игрища были сделаны на одних инстинктах, без какой-то литературной подготовки, отсюда и некое количество проколов.

Кстати, товарищ палеонтолог и его "Удивительная палеонтология. История земли" очень интересная и легко читающаяся книга. (может пригодится)
maks_dragon
Oct. 3rd, 2012 05:06 pm (UTC)
Так ведь Дракон открыл книгу и увидал людей. В смысле, что Еськов трактует орков, как людей. И мне это тогда очень не понравилось - вразрез шло. А тут ещё этот "понюх табаку" на второй странице... И "как штык" - когда я раскрыл книгу посередине. Как было не плеваться напалмом?)))
Надо было подождать, чтобы суметь понять суть.
В инстинкты, подсказывающие точное место парафразу - не верю. Представляю, какого свойства эта работа. Будь он чуть побережнее со смыслом фразеологизмов - вообще цены не было бы.
А поклонники - не врубаются, о чём они читают, процентов на 95. Сюжет, ага. Сюжет там - вторичен, третичен - неважен. Идея. Потом - буффонада, подчёркивающая идею. Потом - персонажи, Халаддин - блестящая работа, а барон Тангорн меня просто очаровал, я знаю, чего стоит создать такое цунами харизмы))) И уж потом где-то - сюжет, чисто фанфичный, ИМХО, сплетённый из фрагментов реальности Толкина - и реальностей ещё десятка авторов. Мир есть текст.
Надо будет его ещё почитать.
lemurstrateg
Oct. 3rd, 2012 05:10 pm (UTC)
"По какой-то неведомой мне причине моим современникам неинтересно это делать. Они благополучно плюют на атмосферную достоверность – а вместе с атмосферной уничтожается и атмосферность психологическая."
атмосферность психологическая = достоверность психологическая.
И товарисч, сделай шрифт статьи побольше - глазки ж вылазят, нужно все время масштаб переставлять.
maks_dragon
Oct. 3rd, 2012 05:11 pm (UTC)
А как шрифт увеличивается?
Спасибо за поправку.
maks_dragon
Oct. 3rd, 2012 05:12 pm (UTC)
Ага, сообразил.
lemurstrateg
Oct. 3rd, 2012 05:14 pm (UTC)
При редактировании статьи - нажать кнопочку "визуальный редактор" и будет строка панелей как в ворде. Только шрифт не в цифровой размерности, а больше-меньше.
lemurstrateg
Oct. 3rd, 2012 05:18 pm (UTC)
Кстати !!!
Еськов на СИ
http://samlib.ru/e/esxkow_k_j/
я одно время там паслась и все перечитала, долго не было ничего нового и я забросила
maks_dragon
Oct. 3rd, 2012 05:19 pm (UTC)
Я говорю, Еськов - ас аллюзий и отсылок в разные места)) У него миры дробятся, как орнамент в калейдоскопе - и этого никто в упор не видит. Во всяком случае, я ни разу не читал в рецензиях на Еськова ничего подобного. Вот ты скажи - отзывы на СИ читала? И как?
Знай я, что он умеет это делать - давно уже прочёл бы. Такая для меня нужна специфическая реклама)) Тут мы с Марией Зиновьевной сходимся - насчёт того, что мир есть текст))
А что он на СИ - я знаю, ты ссылку кидала когда-то.
lemurstrateg
Oct. 3rd, 2012 05:38 pm (UTC)
Нет, товарисч, ты первый кто заговорил про аллюзии и конкретные отсылки. Просто подавляющее большинство эти отсылки ловит на уровне эмоций, мозжечком, так сказать, а не узнаванием "пункта назначения".
maks_dragon
Oct. 3rd, 2012 05:43 pm (UTC)
За сУжетом следят)))
Меня потрясли эти комментарии. "Казарменная примитивность", ага! Каждый ведь десятый норовит донести, что стиля у Еськова нет. Вот нормально, ты скажи?
Впору издавать Кольценосца в бумаге, и вторым томом - комментарии к нему. Для ленивых и нелюбопытных)))
lemurstrateg
Oct. 3rd, 2012 05:54 pm (UTC)
Ну, честно сказать я тоже за сУжетом следила. Я ж труфанат Юлиана Семенова, мне ж такое самый смак.
Но помню, я тогда для себя отметила что язык, фразы не Средеземье, что выдернуто и вывернуто. Снижен штиль. Именно для того чтобы контратисровать с былинным слогом Толкиена таким вот простецким, приближенным к нам, говором.
См. почту.

Edited at 2012-10-03 05:54 pm (UTC)
maks_dragon
Oct. 3rd, 2012 06:10 pm (UTC)
Ага, ага. Смотрю))
Стиль у него, кстати, не снижен. Стиль высок. Моментами - поэтически высок. Метафоричен. Очень элегантные описания, раннего Лавренёва немного напоминают. "Вечерело. Расплавленное золото солнца все еще кипело в тигле, образованном двумя пиками Хмурых гор, выплескиваясь наружу острыми обжигающими брызгами, однако прозрачная лиловатая дымка уже наползала на расцвеченные закатной гуашью предгорья. Чуть холодноватая бирюза небосвода, сгустившаяся на восходной его окраине почти до лазури, гармонично оттеняла желтовато-розовые, как мякоть кхандской дыни, лессовые обрывы Хоутийн-Хотгора, прорезанные глубокими мускатно-черными ущельями. Склоны предваряющих плато плосковершинных глинистых холмов были затянуты пепельным крепом из полыни и солянок, который тут и там расцвечивали крупные красные мазки – луговины из диких тюльпанов.
Цветы эти вызывали у Халаддина двойственные чувства. Насколько хорош был каждый тюльпан в отдельности, настолько же противоестественными и зловещими казались образуемые ими сплошные полуакровые ковры. Наверное, цвет их слишком уж точно воспроизводил цвет крови: ярко-алой артериальной – когда они были освещены солнцем, или багровой венозной – когда на них, как вот сейчас, падала вечерняя тень. Полынь и тюльпаны; пепел и кровь", - где же тут сниженный стиль, друг мой? Высокая поэзия.
И в репликах персонажей у него стиль не снижен. Честно-честно. Достоверен. Просто Цэрлэг - простой парень и говорит по-простому, так ведь и у Толкина Сэм не вещает белым стихом. А те, кто не вояки - они адекватно говорят. Как образованные люди.
Я ж говорю: к Еськову несправедливы. И видят в нём вещи, которых он и не делал, и в виду не имел.
lemurstrateg
Oct. 3rd, 2012 06:20 pm (UTC)
Ох, не получается у меня точно мысли излагать.
СНиженый стиль имелся в виду в диалогах и понимаешь, я ж давно читала. Я по остаточно памяти вещаю, исходя из того что осело и переработалось.
Осело так: Толкиен - былинность, Еськов - бытовитость (если есть такое слово)
Кстати для меня - данное описание природы немного слишком в начале. Про склоны уже нормально, а про небосвод, вот китчево хоть стреляй, всего нанесено и сразу. И лично мне "гуашь" глаза режет.
maks_dragon
Oct. 3rd, 2012 06:39 pm (UTC)
По уму, надо бы тебе цитат накидать. Нет, в диалогах у него тоже стиль не снижен. Перечитай, как Халаддин беседует с назгулом. Или как Тангорн общается со всеми - с друзьями, с врагами, с подругой... Еськов - жёстче, чем Толкин, в боевых сценах и репликах солдат, да. Но и всё.
А описания у него - точнейшие. И яркие.
"Гуашь" - это меня купило, потому что почти любой автор написал бы, имея в виду живопись, "акварель", а Еськов не повёлся на штамп. Точен и меток.
Гуашь накладывается яркими непрозрачными мазками. И тона эти, зеленоватые, лазурь, лиловые, чуть приглушённые, мутноватые, молочные такие вечерние тона - они именно гуашью идеально передаются. Он, видать, порисовывает, Еськов - взгляд художника.
А ты, друг мой, запоминаешь, скорее, не текст, а своё ощущение от текста. Ох уж эти мне визуалисты)))
maks_dragon
Oct. 3rd, 2012 06:40 pm (UTC)
Кстати об описаниях.
Тебе у Домбровского описания нравятся? Вот ещё - такого типа взгляд.
lemurstrateg
Oct. 3rd, 2012 06:47 pm (UTC)
Гуашь" - это меня купило

Друг мой, всё, хорошо. Я абсолютно согласна с тем что вечерние краски - это гуашь, а не акварель. Но ОТКУДА гуашь в СРЕДИЗЕМЬЕ ?
Может я чего-то не знаю, но гуашь, изобретение не такое древнее, ну в смысле масло и та же акварель куда древнее. А гуашь и "условные средние века" как для меня понятия несовместимые.
maks_dragon
Oct. 3rd, 2012 06:52 pm (UTC)
А менуэт там откуда?)))
Лемур, к гуаши в Среднеземье я не имею претензий от слова "совсем")) Гуашь - это авторский текст. А автор - рассказчик и наш современник. Вот в этом и фокус.
Рассказчик смотрит сквозь миры и времена. Он - одновременен и вездесущ, это одна из основных идей вещи. Рассказчик одновременно и воюет вместе со своими героями, и наблюдает за войной из своего далека и инобытия. Он же - творец мира-текста, игрок в те самые карты на судьбу. Он же - каждый из персонажей.
Там очень сложная композиция, в Кольценосце. У меня в ЗК - проще.
А темпера, которая - древний аналог гуаши, древнее и акварели, и масла)))
lemurstrateg
Oct. 3rd, 2012 07:07 pm (UTC)
Ну вот значит не хватило у меня понимания, что творец над всем и во всем. Как-то я все же считаю, что надо выдреживать атмосферу и в авторском тексте, но раз такое дело...
Кстати, вот к темпере у меня не было бы претензий. Совсем.
А гуашь, ну хоть стреляй "плакатная гуашь".
maks_dragon
Oct. 3rd, 2012 07:45 pm (UTC)
Тут видишь, что, друг бесценный - тут такая особая атмосфера. И в авторском тексте, и вокруг.
Бурлеск, балаган, байка - лоскутное одеяло из мест и эпох. А ты, я подозреваю, ему это прощаешь за увлекательность сюжета)))
Эх...
Темпера на желтках, друг мой, она немного другая по цвету. Она для описания того, что он описывает, не годится. Она - пронзительно яркая, тонкая и звонкая. Вот лазурь на иконах - а? Никаких этих переходов, тенистых, тёмных, молочных - темпера не даёт.
rotraut
Oct. 4th, 2012 09:13 am (UTC)
А что? В Китае так и было))) До пяти-шести слоёв комментариев. И образованный человек должен был знать все))) А наиболее известные - наизусть. Чтобы с одного-двух иероглифов узнавать. Классические тек4ты - так экзамен так и строился - бралась одна фраза - и развивалась в восьмичленном сочинении.
kotofey_bayn
Oct. 4th, 2012 07:47 am (UTC)
Любопытно. Что до пословиц - "снег зимой", "понюх табаку" - это, знаете, безобразие. Раньше хоть в библиотеку надо было пойти за книжкой типа "пословицы и поговорки разных народов" . Сейчас сеть рядом - пословиц всех возможных стран и климатов - море. И для орков, и для эльфов... не надо быть Толкином, не надо даже придумывать (то же - имена) - бери и пользуйся.
Вон, для итальянских вампиров надо было подобрать имена - не первые же на слуху, более редкие, но не слишком, краткие и с нужным "темным" смыслом - так гугль список вывалил, только облизывайся.
И после этого в Средиземье чертыхаются и говорят про штык?!
Халтура! Харалужные трусы и ламеллярный лифчик!
Что до штыка - штык, привычный нам, появился в начале 18 века, до того был байонет - кинжал, ручкой вставлявшийся в ствол ружья. Так что меня так "штык" не переносит в эпоху ВОВ, но в контексте орков выглядит не менее дико.
maks_dragon
Oct. 4th, 2012 07:55 am (UTC)
Харалужные трусы и ламеллярный лифчик - это как?))
Штык - даже дилетанту ясно, появился не раньше, чем огнестрельное оружие. В эпоху, когда только-только начинают осваивать арбалеты - звучит особенно забавно. А к ВОВ привязывает языковая среда: словечки, поговорки, характерный стиль... "операции", "зачистки", "партизаны", "разведка боем"...
Объясняю этот перегиб у хорошего писателя своеобразным восприятием пословицы "единым блоком". Не слышит он в словах "точно как штык" штыка, слышит только "непременно")))
В порядке флуда. Так вы Олшеври читали!))))) Ага)))
kotofey_bayn
Oct. 4th, 2012 08:05 am (UTC)
По мнению современных оружейников - харалужение (хара, кара - в значении "темный, черный") - есть давно известное воронение металла - черные бронетрусы и бронелифчик в частых параллельных бороздках сверху вниз - такие доспехи были более прочными, но главное, "стильными", ибо очень сложными и дорогими в изготовлении. Да, рыцарские доспехи тоже подчинялись моде.

А недурен был Олшеври, а? Классика жанра, как "Семья вурдалака" А. Толстого - об упырях западных славян.
Вот, еще нашел прежнего любимца - Александр Чернобровкин, которого цикл о русичах меня восхитил еще в петуховском журнале в 90-е - на фоне других там он просто яхонтом горел.
http://archivsf.narod.ru/1958/a_chernobrovkin/index.htm
Почитайте - вот там родная наша нечисть, да. И все - не с бодуна, под всем есть основа, как изучавший вопрос говорю.

Edited at 2012-10-04 08:12 am (UTC)
maks_dragon
Oct. 4th, 2012 08:21 am (UTC)
Олшеври - до дыр зачитан в своё время. Но мне казалось, что это - раритет такой, фенька, мало кому знакомая. Я сразу отмёл все подозрения - а вон оно чё! Здорово.
У Толстого мне "Упырь" очень нравится. "Как филин поймал летучую мышь, когтями сжал её кости..." - жжуть! И шикарно сыграла мёртвую "бабушку" Марина Влади, кстати)))
А за Чернобровкина - спасибо. Посмотрим))
rotraut
Oct. 4th, 2012 09:24 am (UTC)
Ага, раритет. Знаете, КАК ночью страшно было?
А вот Дансэйни - тот раритетнее, ИМХО))) Хотя - мастер. И перевод бережный. Советую цикл "Боги Пеганы" для начала. Хотя - там всё хорошо. http://lib.misto.kiev.ua/PXESY/DANCENY/timegods.txt
maks_dragon
Oct. 4th, 2012 09:30 am (UTC)
Догадываюсь)))
Хотя сам пугался, помнится, больше всякими фольклорными вещами. Чем-нибудь таким... чукотским, к примеру. Или малазийским. Там такие мерзкие и кошмарные сущности фигурируют - брр-р! В советские времена хорошие фольклорные сборники ещё можно было раздобыть.
А Дансэйни - точно раритетнее)) У меня сегодня - большой урожай информации о книгах, спасибо))
rotraut
Oct. 4th, 2012 09:53 am (UTC)
Вы бы еще якутов с Австралией вспомнили))) Кстати - мне нра идея, что мифология австралийских аборигенов - остаточные следы от некоей огромной философско-религиозной системы. Понимаю, что это гипотеза, и гипотеза... маловероятная, но нравится, хоть плачь)))
maks_dragon
Oct. 4th, 2012 08:04 pm (UTC)
У чукчей, ИМХО, страшнее, чем у якутов. А Австралией я почему-то не проникся. То ли дело - Малайзия. Или уж Китай))
Кстати, о чукчах и якутах. А вы читали Курилова? Который Сергей Курилов, "Ханидо и Халерха"? Какая чудесная книжка! О якутах и о чукчах, и о всяких прочих маленьких северных народностях - в тонких этнографических частностях. Моя любимая вещь на эту тему. Жалко, ссылку, чтобы скачать, не могу найти - только продают букинисты.
6_h_h
Oct. 21st, 2012 04:06 pm (UTC)
Только если очень-очень старой. Более-менее развитая цивилизация, пусть и охотничья, с возможностью тратить ресурсы на создание философии, там была лет эдак надцать тысяч назад.
bisey
Oct. 23rd, 2012 07:10 pm (UTC)
*** А к ВОВ привязывает языковая среда: словечки, поговорки, характерный стиль... "операции", "зачистки", "партизаны", "разведка боем"...

Прошу прощения, что влезаю - но это атмосфера не ВОВ. "Зачистка" (в значении "уничтожение или удаление потенциально опасных элементов") - это скорее уж отсылка к современным войнам. Во всяком случае, в военной прозе о ВОВ этот термин, кажется, не встречается.
maks_dragon
Oct. 24th, 2012 12:26 pm (UTC)
Как будто встречался...

Но, вообще-то, возможно, вы и правы. Тогда это словечко ещё добавляет временнЫх пластов, ещё раздвигает веер реальностей.

К современным войнам там ведь тоже достаточно отсылок.
kotofey_bayn
Oct. 4th, 2012 02:31 pm (UTC)
(подпрыгивая и вытягивая руку) - а Лемурия, Лемурия? В этих самых примерно местах определяли - и что Австралия до о. Пасхи простиралась континентом, ну, как Геркулесовы столбы были оконечностью Атлантиды.
Ну ведь были катастрофы в истории? А карта Абу-как-его там, где Антарктида - свободная ото льда - якобы карта - список с куда более ранней? Вот всегда питал слабость к этим темам...

Да, в свой жж выложил мои статьи для МТА - может, кто прочтет. Раз уж завел - надо.
maks_dragon
Oct. 4th, 2012 08:00 pm (UTC)
Конечно, прочтут. Погодите, народ ещё не присмотрелся))
А вот для меня тема об Атлантиде-Лемурии - далековата. Вот Ханнах понравится))
afranius
Oct. 4th, 2012 05:00 pm (UTC)
Спасибо!
В свой черед -- рад, что развлёк :)
И -- да: распознанный Буссенар и "тусклые звёздочки на смятых пилотках" -- радуют до чрезвычайности: НЕ ЗРЯ, сталбыть, работал. Ибо, наблюдая за реакцией _массового_читателя_ сразу можно понять: НЕ, ЗРЯ... :((
Впрочем, оно и понятно: закон Старджона работает в обе стороны, и как 90% текстов представляют собой -- понятно что, так и 90% читателей демонстрируют желание/умение вникнуть в читаемое -- понятно какое...
Что же касается анахронизмов/анатопизмов (так?) -- тут ведь вот какая штука... Что являет собой предъявляемый текст? Правильно: реконструкцию Мира по созданному в том мире Эпоса (ну, исходя из принципа актуализма: как соотносятся Мир с Эпосом в нашем мире -- а с чего бы Там было иначе?..) До этого места додумываются почти все (ну, из тех, кто вообще склонен выходить мыслью за отслеживание извивов авантюрно-шпионского сюжета), а вот дальше -- "и на этом мысль останавливается" (с). А зря, ибо перед нами -- не первая, а вторая производная: не реальная реконструкция Мира, а Исторический Роман, написанный о том Мире в его (реконструированном же) будущем. Где благородный рыцарь Айвенго и флибустьер Блад -- это просто-напросто британские джентльмены викторианской эпохи, со всеми делами. На что, собственно, и указывают рассыпанные пригоршнями по всему тексту _демонстративные_ анахронизмы. Удачен ли был замысел -- судить не мне (вам вот -- не пришлось по вкусу), но никакой небрежности/недоработки тут нет: так оно и было задумано.
А так -- да. Порадовало, честно.
maks_dragon
Oct. 4th, 2012 06:08 pm (UTC)
Как я рад вас видеть! Вам спасибо - я же пытался защититься от вашей магии "ловлей блох")) Знаем мы, зачем тут пузырьки расставлены и пирожки в коробочках - и так неделю ходил, как загипнотизированный)) Вы сделали редкостно затягивающую вещь. Влюбляющую в себя))
Простите великодушно, до демонстративных анахронизмов не додумался. Надо было - они и вправду демонстративные - но вы так точны в деталях, что сбили меня с толку.
А вот что Кольценосец - это Исторический Роман из ТОГО будущего о ТОМ прошлом, мне было очевидно. И конечно, надо было подумать, что фактически в любом историческом романе текущей реальности есть вот такие шероховатости, связанные с малой информированностью автора и изменением психологии с течением времени. Уже высочайший пилотаж, по-моему.
Когда я встречаю вещь, созданную в том культурном пространстве, где сам существую - ощущение весеннего солнышка октябрьским вечером, никак не меньше. Такая сообщническая радость: а, автор тоже это читал, в это играл, на это намекает! Восхитительное чувство. Редкое, да...
Поэтому и злит недопонимание. Сам всё время в это влипаю: вроде бы, русскими буквами, понятными словами, знакомые реалии - и всё равно бОльшую часть текста тот самый, "массовый", не видит в упор. А самое печальное, что нет шансов что-то объяснить.
Боюсь, что современные мальчики уже не заучивают наизусть "Капитана Сорви-Голова" или "Трёх мушкетёров", как я когда-то. Сужается культурное пространство - и это огорчает меня безмерно. И никак не доказать, что невозможно случайно процитировать Шекспира в точном месте - к сожалению, никто не верит в возможность кропотливой работы, в подбор каждого знака препинания, в сличение вех...
Простота, говорят, хуже воровства. Вот от этой окружающей простоты я сам начинаю подспудно всё упрощать - и пропускаю важные мысли. Нельзя становиться проще, вы правы.
Это дубли у нас простые)))
Ещё раз - спасибо. За возвращение веры))
afranius
Oct. 4th, 2012 10:08 pm (UTC)
вроде бы, русскими буквами, понятными словами, знакомые реалии - и всё равно бОльшую часть текста тот самый, "массовый", не видит в упор.
---------------------------
http://afranius.livejournal.com/8098.html :)
maks_dragon
Oct. 7th, 2012 10:22 am (UTC)
Ну да, ну да.
Если вдруг что-то заметишь в классическом тексте, тут же сорок тысяч комментаторов потребуют подтвердить гипотезу документами и цитатами из биографии классика)) И алгеброй гармонию проверить.
А что автором цитаты считается тот, кто цитирует - факт.
rositsa
Oct. 5th, 2012 04:16 pm (UTC)
Спасибо, отличный текст.

«Последнего кольценосца» не читали ни я, ни мой муж (хоть он и фанат Толкина). Я читала «История Земли и жизни на ней». А вот Буссенара выучила, хоть и не мальчик. Не специально так получилось – просто прочитала на 100 раз (а самые вкусные места – на 200). Аллюзия получилась шикарная, ей-бо! :-)

Edited at 2012-10-05 04:18 pm (UTC)
maks_dragon
Oct. 7th, 2012 10:25 am (UTC)
Но самого "Кольценосца" вы, всё-таки, прочтите. Стоит того.
maks_dragon
Oct. 7th, 2012 11:39 am (UTC)
Пришло в голову.
Всё-таки, "развлёк" - не подходящее к Кольценосцу слово. Наверное, я предвзят, но у меня ассоциируется с "развлекушками" и телевизором))
Увлёк. Туда, в себя. Как-то так.
marjalutra
Oct. 5th, 2012 11:26 pm (UTC)
А я не читала Буссенара. И со шпионскими романами и фильмами совершенно не знакома. И наверняка не знаю ещё много такого, о чём даже не знаю, что я этого не знаю.
И, читая "Последнего кольценосца", балады о Боре Робин-Гуде, "Евангелие от Афрания", "ЦРУ как мифологема", я то и дело натыкалась на эти лакуны: вижу, что цитата, аллюзия, отсылка, но на какой текст?.. (Вот разве что в изумительной "Истории Земли и жизни на ней" всё понятно). Это, впрочем, не мешало мне читать с упоением, с восторгом, потому что больше всего там всё-таки Еськова :)
Кстати, мы попадаем в такое положение полуглухих невежд, открывая книги переводные (особенно если переводчик не опознаёт цитаты) или старые, как та же песнь о купце Калашникове. И, наверное, Набоков тоже был прав, в переводе "Евгения Онегина" снабдив пространными комментариями каждую строфу.
Я уж не говорю о случаях клинических - когда читатель не опознаёт Пушкинскую строку или цитату из Библии. Ну не читал человек. Но что-то же он читает. Не безнадёжен.
Информация не может оскорбить. Я бы с великим интересом ещё раз перечла "Последнего кольценосца" не только с Переслегинской "Опасной бритвой Оккама", но и со сносками и списком использованной литературы.
maks_dragon
Oct. 7th, 2012 10:18 am (UTC)
Я не могу понять, хочу я полностью откомментированного автором текста или нет.
Хочу. "Последнего кольценосца" - со сносками и списком литературы - гарантирую, что больше пропустил мимо глаз и ушей, чем заметил. Переводную классику - как старые издания Диккенса - со сносками и пояснениями. Хе, "Семейные сцены"))))
Не хочу. Эти "лакуны" в тексте мне кажутся... как бы сказать... занавесками, которые колышет сквознячок тайны. У меня дух захватывает, хочется отодвинуть - заглянуть - в воспоминания, в словари, в старые книги - как потянуло Буссенара перечитывать)) Воздух текста.
Информация не может оскорбить. Да. Но сам бы я не стал. Кирилла Юрьевича понимаю. Сильные чувства, когда кто-то вдруг - видит. А что не увидели - загадка))
Хотя мой друг Константин Чиганов - любит примечания и пояснения. И дельно, наверное)))
nanten
Oct. 8th, 2012 03:57 am (UTC)
А я бы однозначно хотела. И не только "Кольценосца", но и "Афрания". Уверена, что в означенном списке литературы найдется многое из того, что я еще не читала - вот и расширились бы мои горизонты.
И не только мои, думается.
Раньше, в советское время, многие книги выходили с комментариями: уважалось и понималось стремление читателя понимать и узнавать новое. Сейчас... увы.
И не напрасно комментарии выносились в конец книги: узнал читатель в тексте отсылку, порадовался - и читает себе дальше. Не узнал, но увидел знак "звездочки" - ага, пойду-ка восполнять пробелы... И начало, знак, указывающий, в каком направлении искать - именно концевой комментарий...
А у Еськова параллели идут не только с книгами. Взять, например, хотя бы одно название "Баллады о Боре-Робингуде" - уже всплывает шлейф параллелей - и не только со средневековыми балладами о Добром Робине. Сразу вспомнинается и "Баллада о БОРЬбе" В. Высоцкого, которая звучит в финале фильма "Стрелы Робин Гуда", где главную роль играет БОРИС Хмельницкий...
А ведь на первый взгляд у него все так простенько... Неее, комментарии - в студию!

PS: Неплохо было бы дополненный вариант статьи и на СИ выложить. ))))

Edited at 2012-10-08 05:12 am (UTC)
maks_dragon
Oct. 12th, 2012 05:34 pm (UTC)
Что-то не добраться до СИ. Неплохо бы, да...
( 44 comments — Leave a comment )

Profile

Читатель
maks_dragon
Макс Далин

Latest Month

May 2017
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   
Powered by LiveJournal.com
Designed by Katy Towell